Мама, папа, бабушка: кто опекает ребёнка и откуда это берётся

Школа

Утро перед школой, один рюкзак и трое взрослых. Мама проверяет, всё ли в нём лежит, папа говорит: «Пусть собирает сам», а бабушка уже сунула в боковой карман сменку и бутерброды.

Почему трое взрослых, которые любят одного ребёнка, ведут себя так по-разному? И откуда у каждого эта привычка: от тревоги, от того, как растили его самого, или от характера ребёнка? Такие вопросы обычно задаёт не тот, кто опекает сверх меры: он-то уверен, что так надо. Спрашивает сомневающийся родитель или тот, кого упрекнули со стороны.

Желание беречь ребёнка не странно и не постыдно: детей у людей растят долго и всей роднёй. Гиперопека — это помощь не по возрасту, когда взрослый делает за ребёнка то, что тот уже может сделать сам. Где проходит граница между помощью и подменой и как гиперопека связана с тревогой и учёбой, мы разбирали в первой статье цикла.

Если отвечать коротко, опекать сверх меры может любой взрослый в семье. Во многих работах мать и отца не разделяют, а где разделяют, чаще изучают мать; о бабушках и дедушках данных меньше всего. У кого гиперопека сильнее, прямо сравнивали редко. А рассудить, кто из троих прав, исследования и не могут.

Чаще гиперопека встречается у тревожных матерей (похожих обзоров об отцах и бабушках мы не нашли) и у родителей, которые чувствуют давление «быть идеальными». К гиперопеке может подталкивать и пугливый ребёнок, хотя для тревоги самого ребёнка эта связь слабая. Воспитание в целом родители отчасти повторяют за своими родителями, но в среднем этот повтор слабый, а про гиперопеку отдельно данных меньше.

Это вторая статья цикла из трёх, и каждую можно читать отдельно. Здесь речь о том, кто в семье опекает сверх меры и откуда это берётся, а о том, когда помощь пора ослаблять, будет третья.

• Где кончается помощь и начинается гиперопека
• Мама, папа, бабушка: кто опекает ребёнка и откуда это берётся (вы её читаете)
• Когда опека нужна, а когда её пора ослабить

Развёрнутый ответ и памятка собраны в конце статьи, в разделе «Итоги».

Мама и папа: кого изучали и что нашли

Во многих работах о гиперопеке спрашивают о «родителях» вообще, не разделяя мать и отца. Метаанализ (общий подсчёт результатов многих работ) Ху и коллег 2025 года объединил 44 работы о гиперопеке и психическом здоровье подростков и молодых людей. Примерно в четырёх из пяти этих работ мать и отца не разделяли.

Там, где спрашивали отдельно о матери, связь её гиперопеки с тревогой оказалась сильнее, чем у отца. Но работ только об отцах в таблице авторов не было, так что сравнение неполное.

Авторы китайской работы 2026 года о смартфонах пишут, что и там чаще изучали мать или обоих родителей вместе, а отцов реже. Это выбор исследователей, и о самих семьях он ничего не говорит.

У детей до пяти лет картина другая: связь гиперопеки с тревогой и пугливостью малышей, по метаанализу Мёллер и коллег 2016 года, у матерей и отцов не различалась. В нём 28 работ о матерях и 12 об отцах.

Работы о тепле и контроле родителей не про гиперопеку, но показывают, что отцы для детей важны не меньше матерей. В проекте Ротенберга и коллег за 1 315 семьями из девяти стран следили, пока детям было от 8 до 13 лет. Это Китай, Колумбия, Италия, Иордания, Кения, Филиппины, Швеция, Таиланд и США.

Тепло или контроль отца (насколько он ограничивает и направляет ребёнка) оказывались связаны с тем, как потом менялись поведение и настроение ребёнка. Влияние отца на ребёнка находили не реже, чем влияние матери, а в этой работе даже чаще.

Похожее показал метаанализ Халеке и Рохнера по 66 работам из 22 стран. Если ребёнок чувствовал, что отец его любит и принимает, с его благополучием это было связано даже сильнее, чем такое же чувство в отношении матери. Среди взрослых, которые вспоминали своё детство, такой разницы между отцом и матерью не нашли.

Больше всего данных об отцовской гиперопеке даёт уже упомянутая китайская работа 2026 года: в Шэньчжэне (Китай) 8 825 подростков заполняли анкеты дважды, с интервалом в год. Чем сильнее, по их словам, отец опекал их сверх меры, тем чуть выше был риск зависимости от смартфона, даже с поправкой на то, как они оценивали матерей. Около 30% этой связи шло через уверенность подростка, что он сам сможет вовремя оторваться от телефона.

Анкеты заполняли сами подростки, так что это их оценка отцов, и причину такая связь не доказывает.

В России такие данные есть, но тоже со слов подростков: поведение самих родителей в них не измеряли. В 2021 году Тихомирова, Гайсина и Малых проверили русскую версию опросника, где подросток оценивает, насколько мать и отец заботились о нём и насколько опекали сверх меры. Её называют анкетой Паркера, по фамилии автора. В исследовании участвовали 504 школьника 9–11 классов из Московской и Ленинградской областей, Санкт-Петербурга и Самары.

Вопросы анкеты об «опеке сверх меры» (так называется эта шкала) близки к гиперопеке из первой статьи, но не совпадают с ней. Подросток отвечает, как он воспринимает отношение родителей: например, обращаются ли с ним как с более младшим и контролируют ли каждый шаг. Что именно делал родитель, анкета не измеряет.

С этой анкетой Тихомирова и Малых опросили 528 учеников 10–11 классов: 230 из России и 298 из Киргизии. Это почти прямой ответ на вопрос «кто опекает»: кыргызские школьники оценивали гиперопеку отца заметно выше российских (13,6 против 8,6 по шкале), а российские выше оценивали заботу матери. В обеих странах подростки оценивали гиперопеку матери выше, чем отца.

Связь родительского отношения с успеваемостью в обеих странах оказалась в целом похожей, но слабой: оно объясняло лишь 2–4% разброса оценок. Различия между странами касались в основном отцов.

Подростки и родители, впрочем, видят одно и то же по-разному. Это показали Эспозито и коллеги: в том же проекте девяти стран пять лет следили за 1 219 парами «родитель и подросток». Матери оценивали свою теплоту выше, чем их подростки, а у отцов и подростков оценки заметно не расходились.

Для гиперопеки это значит, что стоит спросить и самого ребёнка, как он видит помощь каждого взрослого: его ответ может не совпасть с вашим. Дальше о бабушках и дедушках.

Бабушки и дедушки

Бабушка появилась в этой сцене не случайно: во многих обществах ребёнка растят не только родители. В первой статье цикла мы приводили обзор 45 исследований Сир и Мейс: почти везде, где измеряли, хотя бы один родственник, кроме матери (среди них бабушки по матери), повышал шансы выжить.

Карен Крамер описывает, как в традиционных обществах матери помогают растить и кормить детей родственники и не родственники разного возраста. Значит, растить ребёнка вместе с бабушками и другой роднёй для людей привычно.

В Европе бабушки и дедушки участвуют в этом и сегодня. По данным опроса людей старше 50 лет в 26 странах Европы, помогали ухаживать за внуками от 24 до 60% бабушек и дедушек, в зависимости от страны. Бабушки помогали чаще дедушек, а за 15 лет доля менялась мало. Россия в этот опрос не входила.

О воспитательном стиле бабушек и дедушек известно мало. Зато об уходе за детьми есть большая сводка: Ван и коллеги свели 38 статей, где было около 345 тысяч детей, в основном из Китая и США. Дети, о которых заботились бабушки и дедушки, в среднем имели чуть больше трудностей с настроением и поведением, а разницу авторы оценивают от совсем незаметной до небольшой.

Переносить этот результат на российских бабушек трудно. Во-первых, это сводка о заботе бабушек вообще, гиперопеку она не изучала. Во-вторых, во многих работах дети жили с бабушками и дедушками без родителей: родители уехали на заработки, болели или не могли растить детей сами. Поэтому влияние бабушки трудно отделить от разлуки с родителями и бедности.

Российская работа устроена иначе: Адушкина и Батаева опросили 26 родителей и 28 бабушек и дедушек детей 3–10 лет из Свердловской области. Все отвечали об одном и том же ребёнке. Родители чаще ограничивали его самостоятельность и чаще считали его незрелым, ещё не готовым справляться с чувствами и с общением.

Бабушки и дедушки чаще выбирали более мягкий стиль: меньше строгости, требований и обязанностей для внука, причём, по словам авторов, не всегда с мыслью о последствиях. Такой свободный стиль нашли примерно у каждого седьмого из 28 бабушек и дедушек (14%) и ни у одного родителя. Часть бабушек и дедушек, по тем же данным, нарочно сводила своё участие к минимуму, чтобы внуки были самостоятельнее.

Простой картины «бабушка всё делает за внука» эта работа не даёт: самостоятельность чаще ограничивали родители, а обязанностей меньше давали бабушки и дедушки.

Но опрошено всего 54 человека, и взрослые сами описывали своё отношение к ребёнку, так что общий вывод делать рано. Надёжных данных о гиперопеке именно бабушек и дедушек почти нет.

В первой статье мы сравнивали взросление с лестницей: ребёнок поднимается по ступенькам, а взрослые постепенно передают ему дела. Проходит он её с несколькими взрослыми сразу, и каждый держит лестницу по-своему. Дальше о том, почему взрослые вообще опекают сверх меры.

Откуда берётся гиперопека: тревога и давление

Взрослый, который сам собирает вещи за школьника, обычно ничего не взвешивает. К гиперопеке скорее подталкивают чувства и убеждения, чем обдуманный выбор.

Первое из таких чувств — тревога. Джонс и коллеги собрали 13 работ о том, как тревога матери связана с гиперопекой. Результаты разных работ расходятся, но в 12 из 16 расчётов у более тревожных матерей гиперопека была сильнее, и связь была слабой или средней силы. Семьи во времени прослеживали лишь несколько работ, и в одной из них тревога матери предсказывала более сильную гиперопеку позже.

Подобного обзора об отцах, бабушках и дедушках мы не нашли.

Второе — ощущение, что общество ждёт от вас идеального родителя. В бельгийской работе, где участвовали 418 родителей подростков (276 матерей и 142 отца), спрашивали, как сильно они чувствуют такое давление общества. Чем оно было сильнее, тем сильнее была гиперопека родителей, и матерей, и отцов. У отцов давление было связано ещё и с более контролирующим поведением по отношению к подростку.

Гиперопека была сильнее и у тех матерей, для которых отношения с ребёнком были важной частью их представления о себе, и они чаще контролировали подростка. При этом такие матери не были чувствительнее к давлению общества, чем остальные. В дополнительном расчёте, на части семей с общим уходом за ребёнком, различия между матерями и отцами были меньше; авторы считают это предварительной оценкой.

Большинство родителей в этой работе с высшим образованием, а о себе они рассказывали сами. Что было раньше, давление или гиперопека, работа не показывает, только связь.

Значит, в момент, когда хочется вмешаться, полезно заметить, что вас подталкивает: реальная трудность ребёнка, собственная тревога или ощущение, что за вашим родительством наблюдают. Но тревога бывает не только у взрослого: иногда к гиперопеке подталкивает сам ребёнок.

Ребёнок тоже меняет взрослых

Ребёнок своим поведением тоже может подталкивать взрослых опекать его сильнее. Никто в этом не виноват: в любом общении каждый подстраивается под другого.

Басс и коллеги следили в США за 166 матерями и их детьми с двух до шести лет: наблюдали в лаборатории и собирали анкеты. Если малыш сильно пугался там, где бояться почти нечего, мать в лаборатории чаще опекала его сверх меры.

Позже мать сама тревожилась сильнее, и часть этой связи шла через её гиперопеку. Для тревоги самого ребёнка (о ней рассказывала мать) связь через гиперопеку оказалась на грани случайной.

В том же проекте Ротенберга связи в направлении от ребёнка к родителям находили чаще, чем в обратном. Если у ребёнка было больше трудностей с поведением или настроением, то потом родители проявляли меньше тепла и больше неуместного контроля, и матери, и отцы. Связи от родителей к поведению детей тоже были, но реже.

В первой статье мы видели, что тревога подростка тоже влияет на поведение родителей, но по-разному. В Нидерландах после недель, когда подросток тревожился сильнее, родители чаще вмешивались. А в Гонконге тревожным подросткам гиперопеку с возрастом ослабляли даже быстрее, чем остальным. Но в бельгийской работе из первой статьи те же данные считали множеством способов.

Примерно в половине вариантов расчёта сначала шла гиперопека, потом проблемы, и лишь в пятой части наоборот: сначала проблемы, потом гиперопека.

Исследователи давно описывают такой круг: ребёнок тревожится, взрослый опекает сверх меры, у ребёнка остаётся меньше случаев справиться самому, уверенности становится меньше, а тревоги больше. Басс проверила часть этого круга: от пугливости малыша через гиперопеку к тревоге. Для тревоги матери путь подтвердился, для тревоги ребёнка результат вышел на грани случайного. Целиком круг, насколько мы нашли, не проверяли.

Во всех этих работах сдвиги небольшие, и не в каждой семье тревога ребёнка ведёт к усилению гиперопеки. Остаётся последний вопрос: повторяем ли мы то, как растили нас самих.

Повторяем ли мы своих родителей

Рюкзак мы собираем так, как когда-то собирали нам, или иначе? Часто это изучают так: каждое поколение отдельно заполняет анкету Паркера, уже знакомую по российским работам, где человек оценивает, как с ним обращались родители в детстве. Потом ответы сравнивают. Если взрослого в детстве опекали сверх меры, скажут ли об этом же его собственные дети?

Общий ответ даёт метаанализ Герартс и коллег 2025 года. Они объединили 24 проекта о воспитании вообще, не о гиперопеке. В каждом одни и те же семьи наблюдали много лет. Сначала записывали, как воспитывают родители, пока их дети не выросли, а потом то, как эти дети, став взрослыми, растят своих. Детство вспоминать не приходилось.

В среднем повтор оказался слабым: зная, как растили самого родителя, можно лишь немного лучше угадать, как он растит своих детей. Сильнее всего повторялись тепло и грубость (враждебность, суровые наказания), слабее поддержка самостоятельности и чёткие правила. От матерей стиль передавался заметнее, чем от отцов.

Про гиперопеку отдельно известно меньше. Абрахам и коллеги наблюдали три поколения американских семей, где у части родителей была депрессия. В 367 парах «родитель и взрослый ребёнок» повторялись и забота, и гиперопека. Для второго и третьего поколений картина была похожей.

Насколько сильно повторялась гиперопека, зависело от темперамента родителя и от поддержки близких. Значит, повтор зависит и от характера и жизни родителя, не только от того, как растили его самого. В этих семьях у части родителей была депрессия, так что на все семьи результат не перенесёшь.

Миллер и коллеги в США за 10 лет наблюдали 60 матерей и 69 их дочерей. Стиль отношений матери по анкете Паркера передавался дочерям: сочетание низкой заботы и гиперопеки. Передача не объяснялась ни депрессией, ни темпераментом, ни достатком семьи. Но проводила её та же нью-йоркская группа, что и работу Абрахама, поэтому независимым подтверждением её считать нельзя.

В Японии Сираиси и коллеги один раз опросили в кабинетах педиатров 385 отцов и 699 матерей детей до 10 лет. Тепло и заботу родители передавали дальше отчасти через то, насколько надёжно они чувствовали себя в отношениях с партнёром, для гиперопеки такого пути не нашли. Связь с собственными родителями при этом была: гиперопека была сильнее у тех, чьи родители в их детстве больше заботились и опекали сверх меры (что удивило авторов).

У работ с анкетой Паркера три слабых места. Первое: люди вспоминают своё детство спустя годы (в проектах, которые свела Герартс, детство вспоминать не приходилось), хотя ответы со временем меняются мало. В Австралии одних и тех же людей опрашивали четыре раза с 1978 по 1998 год, и ответы на анкету Паркера оставались довольно похожими, как показали Вильгельм и коллеги. Но похожие ответы ещё не значат, что они точные.

Второе: у родителей и детей общие гены и общий дом, и эти работы их не разделяют. Третье: из трёх работ о передаче гиперопеки две сделаны в США одной группой.

Бывает, что человек растит детей свободнее, чем растили его самого, но как часто так случается с гиперопекой, в найденных работах не изучали. Российских работ, где проверяли бы, повторяют ли родители гиперопеку собственных родителей, мы не нашли. Что из этого можно сделать в семье, сказано в итогах.

Итоги

Рюкзак по утрам может собирать любой из троих: опекать сверх меры способен каждый взрослый в семье. Во многих работах мать и отца не разделяют, а о бабушках и дедушках данных меньше всего; у кого гиперопека сильнее, прямо сравнивали редко.

В единственной найденной российской работе, где родителей сравнивали с бабушками и дедушками, самостоятельность ребёнка чаще ограничивали родители, а бабушки скорее давали ему меньше обязанностей. Часть из них нарочно вмешивалась поменьше, чтобы внуки были самостоятельнее. Кто из взрослых прав, исследования не решают, так что разумнее заранее договориться между собой.

С гиперопекой связаны тревога матери (об отцах и бабушках таких данных нет) и ощущение, что общество ждёт идеального родителя (это изучено у матерей и отцов). К гиперопеке порой подталкивает и сам ребёнок, но для его собственной тревоги эта связь слабая.

Воспитание в целом родители отчасти повторяют за своими родителями, но в среднем этот повтор слабый; про гиперопеку отдельно данных меньше, но отдельные работы находили её повтор.

Почти все работы показывают связи и не доказывают причин, поэтому они не делают виноватыми ни родителей, ни бабушек.

Перед тем как вмешаться, задайте себе тот же вопрос, что и в первой статье: справился бы ребёнок сам, если бы у него было чуть больше времени? Если да, что мешает подождать — ваша тревога, чужое мнение или привычка из собственного детства? Что можно сделать уже сегодня (это наши советы, в исследованиях их не проверяли):

• Договоритесь с другим родителем и бабушкой, какие дела ребёнок делает сам, например собирает рюкзак, и держитесь одного списка.
• Каждому взрослому, и себе тоже, оставьте дела, где он помогает, но не делает за ребёнка: у бабушки это может быть прогулка или чтение, у родителей разговор о планах вместо проверки каждого шага.
• Спросите ребёнка, как он видит помощь каждого взрослого: его ответ может не совпасть с вашим.
• Если ребёнок пугливый, хочется делать за него, но лучше давать ему посильные дела маленькими шагами.
• Вспомните своё детство без ярлыков: что из заботы ваших родителей хочется повторить, а что нет. Если тревога за ребёнка мешает жить, ищите поддержку для себя.

Здесь собраны выводы научных работ; диагнозов по ним не ставят, и консультацию специалиста они не заменяют.

Источники (21)

• Sear, R., Mace, R. «Who keeps children alive? A review of the effects of kin on child survival». Evolution and Human Behavior, 29(1), 1–18, 2008. DOI.
• Kramer, K. L. «Cooperative Breeding and its Significance to the Demographic Success of Humans». Annual Review of Anthropology, 39, 417–436, 2010. DOI.
• Yang, K., Gong, R., Lin, X., Wang, D., Wu, Y., Li, X. «Paternal parenting styles, smartphone addiction and the mediating role of self-efficacy in adolescents». BMJ Paediatrics Open, 10(1), e004054, 2026. Китай. DOI.
• Jones, L. B., Hall, B. A., Kiel, E. J. «Systematic review of the link between maternal anxiety and overprotection». Journal of Affective Disorders, 295, 541–551, 2021. DOI.
• Тихомирова Т. Н., Гайсина Д. А., Малых С. Б. «Адаптация русскоязычной версии опросника «Юношеский отчет о родительском отношении»». Сибирский психологический журнал, № 81, 126–142, 2021. Россия. DOI.
• Тихомирова Т. Н., Малых С. Б. «Восприятие родительского отношения и общая академическая успеваемость старшеклассников: российско-кыргызское исследование». Социальная психология и общество, 15(3), 91–107, 2024. Россия и Киргизия. DOI.
• Rothenberg, W. A., Lansford, J. E., Alampay, L. P., Al-Hassan, S. M., Bacchini, D., Bornstein, M. H. и др. «Examining effects of mother and father warmth and control on child externalizing and internalizing problems from age 8 to 13 in nine countries». Development and Psychopathology, 32(3), 1113–1137, 2020. Девять стран. DOI.
• Khaleque, A., Rohner, R. P. «Pancultural Associations Between Perceived Parental Acceptance and Psychological Adjustment of Children and Adults». Journal of Cross-Cultural Psychology, 43(5), 784–800, 2012. 22 страны. DOI.
• Esposito, C., Miranda, M. C., Rothenberg, W. A. и др. «Parent-adolescent discrepancies in perceptions of parental warmth: Cross-cultural differences and longitudinal associations with internalizing symptoms». Journal of Research on Adolescence, 35(4), e70093, 2025. Девять стран. DOI.
• Zanasi, F., Arpino, B., Bordone, V., Hank, K. «The prevalence of grandparental childcare in Europe: a research update». European Journal of Ageing, 20(1), 37, 2023. 26 стран Европы. DOI.
• Wang, Y., Chen, X., Wang, A., Jordan, L. P., Lu, S. «Research Review: Grandparental care and child mental health – a systematic review and meta-analysis». Journal of Child Psychology and Psychiatry, 65(4), 568–586, 2024. В основном Китай и США. DOI.
• Адушкина К. В., Батаева П. Э. «Особенности восприятия и воспитания ребенка родителями и прародителями». Вестник практической психологии образования, 22(4), 21–34, 2025. Россия. DOI.
• Selçuk, Ş., Nunes, C. E., Lamprianidou, E. A., Mouton, B., Van Petegem, S. «The Role of Perceived Societal Pressure and Parents’ Child-Oriented Self-Construal in Overprotective and Controlling Parenting in Belgian Parents of Adolescents». Family Process, 65(3), e70195, 2026. Бельгия. DOI.
• Buss, K. A., Zhou, A. M., Trainer, A. «Bidirectional effects of toddler temperament and maternal overprotection on maternal and child anxiety symptoms across preschool». Depression and Anxiety, 38(12), 1201–1210, 2021. США. DOI.
• Abraham, E., Letkiewicz, A. M., Wickramaratne, P. J., Bunyan, M., van Dijk, M. T., Gameroff, M. J., Posner, J., Talati, A., Weissman, M. M. «Major depression, temperament, and social support as psychosocial mechanisms of the intergenerational transmission of parenting styles». Development and Psychopathology, 34(5), 1997–2011, 2022. США. DOI.
• Miller, L., Kramer, R., Warner, V., Wickramaratne, P., Weissman, M. «Intergenerational transmission of parental bonding among women». Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry, 36(8), 1134–1139, 1997. США. DOI.
• Geeraerts, S. B., Spitzer, J., Schulz, S., Capaldi, D. M., Kerr, D. C. R., Branje, S. «Intergenerational stability in parenting across two generations: A multilevel meta-analytic review». Psychological Bulletin, 151(9), 1170–1195, 2025. DOI.
• Shiraishi, N., Murakami, M., Goto, Y., Kitamura, T. «Intergenerational transmission of child-rearing styles mediated by adult attachment: A structural equation model approach». PCN Reports, 1(3), e22, 2022. Япония. DOI.
• Wilhelm, K., Niven, H., Parker, G., Hadzi-Pavlovic, D. «The stability of the Parental Bonding Instrument over a 20-year period». Psychological Medicine, 35(3), 387–393, 2005. Австралия. DOI.
• Hu, N., Chen, K., Ye, L., Liu, H., Cai, D., Zhang, H., Zhao, Y. «Associations Between Overparenting and Offspring’s Mental Health: A Meta-Analysis of Multiple Moderators». Behavioral Sciences, 15(9), 1235, 2025. DOI.
• Möller, E. L., Nikolić, M., Majdandžić, M., Bögels, S. M. «Associations between maternal and paternal parenting behaviors, anxiety and its precursors in early childhood: A meta-analysis». Clinical Psychology Review, 45, 17–33, 2016. DOI.